23/12/2022
От них и идет отсчет уральской ветви его фортепианной школы. Б. С. Маранц был поручен класс специального фортепиано, С. С. Бендицкий и работавший в Свердловске в 1937 – 1939 годах нейгаузовский воспитанник П. Л. Печерский вели преимущественно классы камерного ансамбля. К концу первого учебного года, прослушав переводные экзамены, Генрих Густавович отметил, что консерватория уже сделала реальный вклад в создание музыкальной культуры на Урале [16, 9]. В 1943 году выступал в концертах, посвященных С. Рахманинову (они прошли с участием М. Шагинян, находившейся в городе в эвакуации). Осенью 1944 года «дал для конференции музыкантов-педагогов очень удачный концерт: играл все — от Баха до Прокофьева и Дебюсси. Было очень приятно играть для такой аудитории, которая действительно хочет слушать» [13, 92]. Генрих Густавович был очень увлечен педагогикой, «много работал с учениками над звуком» [7, 323]. По возвращении в Москву вспоминал: «В Свердловске занятия с классом были более организованными, интенсивными и конденсированными, чем здесь, да и сам я был сосредоточеннее и спокойнее» [11, 333]. Об уровне подготовки студентов-пианистов, осуществлявшейся в Свердловске под руководством Г. Г. Нейгауза, свидетельствовали их выступления на всероссийских смотрах 1943 и 1944 годов. Осенью 1944 года, вместе с Б. С. Маранц и группой студентов, Генрих Густавович был командирован в Москву для участия в работе третьего тура Всероссийского смотра3. В этот период Э. Г. Гилельс, Б. С. Маранц и С. С. Бендицкий усиленно хлопотали о его помиловании и возвращении в Московскую консерваторию. Во многом благодаря этим усилиям Нейгауз такое разрешение получил и в конце 1944 года вернулся в Москву. Годы вынужденного пребывания в Свердловске оставили в душе Генриха Густавовича светлые воспоминания. Об этом он писал в одном из писем к Б. С. Маранц: «Представь себе —невероятно скучаю о моих Св[ердловских] учениках, мы все-таки дружно жили и работали вместе, и они славные ребята. Странно, но факт, что стиль “провинциальной” жизни иногда более подходит для сосредоточенной работы (и для меня лично), чем столичный» [12, 331].
